注册 登录  
 加关注
   显示下一条  |  关闭
温馨提示!由于新浪微博认证机制调整,您的新浪微博帐号绑定已过期,请重新绑定!立即重新绑定新浪微博》  |  关闭

Электрооборудования

 
 
 

日志

 
 

经典名著之《红楼梦》(中俄)  

2008-04-28 17:29:10|  分类: 趣味翻译 |  标签: |举报 |字号 订阅

  下载LOFTER 我的照片书  |

 

Чудесной ночью цветок раскрывает бурные чувства;情切切良宵花解语

тихим днем яшма источает волшебное благоухание意绵绵静日玉生香 

 

   На следующий день после возвращения во дворец Юаньчунь предстала перед государем, поблагодарила за милость и доложила о своем свидании с родными. Государь остался очень доволен и распорядился выдать из собственных кладовых разноцветные шелка, золото и серебро, чтобы одарить Цзя Чжэна и служанок из «перечных покоев»[192]. Однако об этом мы подробно рассказывать не будем.

 话说贾妃回宫,次日见驾谢恩,并回奏归省之事。龙颜甚悦,又发内帑彩缎金

银等物以赐贾政及各椒房等员,不必细说。

 После нескольких дней, проведенных в напряженном ожидании государыни, обитатели дворцов Жунго и Нинго почувствовали себя усталыми телесно и духовно. А тут еще пришлось два-три дня убирать все вещи и украшения. Особенно доставалось Фэнцзе, не в пример другим не знавшей ни минуты покоя. Самолюбивая от природы, она не хотела ударить лицом в грязь и держалась из последних сил, делая вид, будто ей все легко и просто.

   Баоюй же страдал от безделья.

   Однажды утром к матушке Цзя пришла мать Сижэнь с просьбой отпустить дочь домой на новогодний чай. Сижэнь должна была возвратиться лишь к вечеру, и пока ее не было, Баоюй развлекался с другими служанками игрой в кости да в облавные шашки.

   Баоюю все это скоро наскучило, но тут явились служанки и доложили:

   – Старший господин Цзя Чжэнь из восточного дворца Нинго приглашает вас посмотреть спектакль и полюбоваться новогодним фейерверком и праздничными фонариками.

   Баоюй приказал подать ему платье переодеться, но когда собрался уходить, принесли сладкий молочный напиток, присланный Юаньчунь, который так любила Сижэнь. Баоюй приказал оставить и для нее, а сам, предупредив матушку Цзя, что уходит, отправился во дворец Нинго.

且说荣宁二府中连日用尽心力,真是人人力倦,各各神疲,又将园中一应陈设

动用之物,收拾了两三天方完。第一个凤姐事多任重,别人或可偷闲躲静,独他是不能脱得的;二则本性要强,不肯落人褒贬,只扎挣着与无事的人一样。第一个宝玉是极无事最闲暇的。偏这一早,袭人的母亲又亲来回过贾母,接袭人家去吃年茶,晚上才得回来。因此,宝玉只和众丫头们掷骰子赶围棋作戏。正在房内玩得没兴头,忽见丫头们来回说:“东府里珍大爷来请过去看戏,放花灯。”宝玉听了,便命换衣裳。才要去时,忽又有贾妃赐出糖蒸酥酪来。宝玉想上次袭人喜吃此物,便命留与袭人了,自己回过贾母,过去看戏。

  Кто мог подумать, что Цзя Чжэнь распорядится исполнить такие сцены, как «Динлан узнает отца», «Хуан Бонн властвует над духами тьмы», «Сунь Укун устраивает переполох в Небесном дворце» и «Цзян Тайгун[193] жалует звания святых погибшим полководцам »?

   Актеры толпами появлялись на сцене, размахивали знаменами, пировали, воскуривали благовония и взывали к Будде. Далеко вокруг разносились удары в гонги и барабаны. А братья, сыновья и племянники из рода Цзя угощали друг друга, смеялись и шутили с сестрами, наложницами, служанками.

   Баоюй посидел немного, а когда веселье было в самом разгаре, тихонько встал и пошел бродить. Заглянул во внутренние покои, поболтал с госпожой Ю и наложницами и незаметно ускользнул через заднюю дверь. Все решили, что он снова отправился смотреть спектакль. Цзя Чжэнь, Цзя Лянь и Сюэ Пань, увлеченные разгадыванием загадок, тоже не заметили исчезновения Баоюя, а когда хватились, подумали, что он ушел во внутренние покои. Слуги же, сопровождавшие Баоюя, были уверены, что он здесь пробудет до вечера, и разошлись кто играть в кости, кто к друзьям, кто пить вино. Те, что помоложе, остались смотреть спектакль.

谁想贾珍这边唱的是《丁郎认父》、《黄伯央大摆阴魂阵》,更有《孙行者大闹天宫》、《姜太公斩将封神》等类的戏文。倏尔神鬼乱出,忽又妖魔毕露。内中扬幡过会、号佛行香、锣鼓喊叫之声,闻于巷外。弟兄子侄,互为献酬;姊妹婢妾,共相笑语。独有宝玉见那繁华热闹到如此不堪的田地,只略坐了一坐,便走往各处闲耍。先是进内去和尤氏并丫头姬妾鬼混了一回,便出二门来。尤氏等仍料他出来看戏,遂也不曾照管。贾珍、贾琏、薛蟠等只顾猜谜行令,百般作乐,纵一时不见他在座,只道在里边去了,也不理论。至于跟宝玉的小厮们,那年纪大些的,知宝玉这一来了必是晚上才散,因此偷空儿也有会赌钱的,也有往亲友家去的,或赌或饮,都私自散了,待晚上再来;那些小些的,都钻进戏房里瞧热闹儿去了。

Убедившись, что рядом никого нет, Баоюй подумал:

   «Здесь поблизости был кабинет, а в кабинете висел замечательный портрет красавицы. Сейчас она скучает там в одиночестве. Пойду утешу ее».

   Но, подойдя к окну кабинета, Баоюй услышал прерывистое дыхание.

   «Неужто красавица ожила?» – подумал он, вздрогнув.

   Набравшись храбрости, Баоюй проколол бумагу на окне и заглянул внутрь. Красавица на портрете не ожила, а вот Минъянь с какой-то девицей делал то, чему его, Баоюя, когда-то учила бессмертная фея Цзинхуань. Причем Баоюй застал их врасплох в самый интересный момент.

宝玉见一个人没有,因想:“素日这里有个小书房内曾挂着一轴美人,画的很

得神。今日这般热闹,想那里自然无人,那美人也自然是寂寞的,须得我去望慰他一回。”想着,便往那里来。刚到窗前,听见屋里一片喘息之声。宝玉倒唬了一跳,心想:“美人活了不成?”乃大着胆子,舐破窗纸。向内一看,那轴美人却不曾活,却是茗烟按着个女孩子,也干那警幻所训之事,正在得趣,故此呻吟。

  – Вот это да! – не удержавшись, вскричал Баоюй, толкнул ногой дверь и вошел. Минъянь и девушка испуганно вскочили, торопливо оправляя на себе одежду. Минъянь пал перед Баоюем на колени и молил о прощении.

– Заниматься такими делами средь бела дня! Да что же это такое! – принялся укорять его Баоюй. – Ты разве не знаешь, что тебя ждет, если об этом узнает старший господин?

   Баоюй взглянул на служанку. Было что-то удивительно трогательное в этой чистенькой, милой девушке. Она стояла, вся красная от стыда, и молчала, опустив голову.

   – Ты еще здесь? – топнул ногой Баоюй.

   Девушка вздрогнула, словно очнувшись, и бросилась со всех ног бежать.

   Баоюй выскочил следом за нею:

   – Не бойся, я никому не скажу!

   – Второй господин, – обратился Минъянь к Баоюю, – не кричите так, а то все узнают.

   – Сколько ей лет? – поинтересовался Баоюй.

   – Лет шестнадцать – семнадцать, не больше.

   – Не знаешь, сколько ей лет, а занимаешься такими делами! – отчитывал слугу Баоюй. – Напрасно она с тобой знается! Мне ее жаль! Очень жаль! А как ее имя?

宝玉禁不住,大叫“了不得”,一脚踹进门去。将两个唬的抖衣而颤。茗烟见是宝玉,忙跪下哀求。宝玉道:“青天白日,这是怎么说!珍大爷要知道了,你是死是活?”一面看那丫头,倒也白白净净儿的有些动人心处,在那里羞的脸红耳赤,低首无言。宝玉跺脚道:“还不快跑!”一语提醒,那丫头飞跑去了。宝玉又赶出去叫道:“你别怕,我不告诉人!”急的茗烟在后叫:“祖宗,这是分明告诉人了!”宝玉因问:“那丫头十几岁了?”茗烟道:“不过十六七了。”宝玉道:“连他的岁数也不问问,就作这个事,可见他白认得你了。可怜,可怜!”又问:“名字叫什么?”

   – О! Это целая история, – ответил Минъянь, – и притом удивительная. Она мне ее рассказала. Ее матери, когда она кормила дочь грудью, приснилось, будто она получила кусок парчи, сплошь покрытый иероглифами вань[194]. Вот она и дала дочери имя Ваньэр.

   – Девушка непременно будет счастливой! – улыбнулся Баоюй. – Хочешь, похлопочу, чтобы ее выдали за тебя замуж?

   Минъянь ничего не ответил и в свою очередь задал Баоюю вопрос:

   – А вы, второй господин, почему не смотрите такой интересный спектакль?

   – Я долго смотрел, потом вышел прогуляться и натолкнулся на вас. А теперь не знаю, что делать!

   Минъянь едва заметно улыбнулся:

   – Пока вас не хватились, давайте сходим за город ненадолго.

   – Нельзя, – возразил Баоюй, – торговцы людьми могут утащить. А здесь, если хватятся, будет скандал. Сходим куда-нибудь неподалеку.

   – А куда? – спросил Минъянь. – Все равно это риск.

   – Давай съездим к сестре Хуа Сижэнь, поглядим, что она делает, – предложил Баоюй.

   – Хорошо, – согласился Минъянь. – А я о ней и забыл. – Затем добавил: – Только, если узнают, что это я вас увел, порки не избежать!

   – Я тебя в обиду не дам! – засмеялся Баоюй.

   Минъянь привел коня, и через задние ворота они выехали из дворца.

茗烟笑道:“若说出名字来话长,真正新鲜奇文。他说他母亲养他的时节,做了一个梦,梦得了一匹锦,上面是五色富贵不断头的‘’字花样,所以他的名字就叫做万儿。”宝玉听了笑道:“想必他将来有些造化。等我明儿说了给你作媳妇,好不好?”茗烟也笑了。因问:“二爷为何不看这样的好戏?”宝玉道:“看

了半日,怪烦的,出来逛逛,就遇见你们了。这会子作什么呢?”茗烟微微笑道:

“这会子没人知道,我悄悄的引二爷城外逛去,一会儿再回这里来。”宝玉道:“不好,看仔细花子拐了去。况且他们知道了,又闹大了。不如往近些的地方去,还可就来。”茗烟道:“就近地方谁家可去?这却难了。”宝玉笑道:“依我的主意,咱们竟找花大姐姐去,瞧他在家作什么呢。”茗烟笑道:“好!好!倒忘了他家。”又道:“他们知道了,说我引着二爷胡走,要打我呢。”宝玉道:“有我呢!”茗烟听说,拉了马,二人从后门就走了。

   К счастью, Сижэнь жила близко, и, проехав едва половину ли,

они очутились у ворот ее дома. Минъянь вошел первым и позвал Хуа Цзыфана – старшего брата Сижэнь.

   Мать Сижэнь как раз угощала дочь, племянников и племянниц, когда вдруг снаружи кто-то позвал:

   – Брат Хуа Цзыфан!

   Хуа Цзыфан вышел и, увидев хозяина и его слугу, переполошился и бросился помогать Баоюю сойти с коня, на ходу крикнув:

   – Второй господин Баоюй приехал!

   На это сообщение никто не обратил особого внимания, только Сижэнь встревожилась, выбежала и, схватив Баоюя за руку, спросила:

   – Ты зачем приехал?

   – Скучно стало, – ответил Баоюй, – вот и решил посмотреть,' что ты поделываешь.

   Сижэнь успокоилась и сказала:

   – Вечно ты со своими глупостями! Нечего было ехать сюда! С вами еще кто-нибудь? – обратилась она к Минъяню.

   – Нет! Никто ничего не знает, – ответил тот.

   Сижэнь снова встревожилась.

 – Ну куда это годится! А если бы вас заметили или старый господин повстречался? Или лошадь вас задавила, их здесь полно! Да мало ли какая могла выйти неприятность – этим не шутят! Чересчур вы храбрые! Это все Минъянь подстрекает! Вот погоди, вернусь, все мамкам расскажу! Они тебе, разбойнику, зададут трепку!

   – Господин меня отругал и заставил сюда привезти! – перебил ее Минъянь. – А теперь, выходит, я во всем виноват! Говорил ему, нечего ехать! Ладно, сейчас вернемся домой!

   – Ничего, – стал уговаривать их Хуа Цзыфан. – Раз приехали, не о чем толковать. Только в нашей убогой хижине тесно и грязно, как же мы можем принять господина?

幸而袭人家不远,不过一半里路程,转眼已到门前。茗烟先进去叫袭人之兄花自芳。此时袭人之母接了袭人与几个外甥女儿几个侄女儿来家,正吃果茶,听见外面有人叫“花大哥”,花自芳忙出去看时,见是他主仆两个,唬的惊疑不定,连忙抱下宝玉来,至院内嚷道:“宝二爷来了!”别人听见还可,袭人听了,也不知为何,忙跑出来迎着宝玉,一把拉着问:“你怎么来了?”宝玉笑道:“我怪闷的,来瞧瞧你作什么呢。”袭人听了,才把心放下来,说道:“你也胡闹了!可作什么来呢?”一面又问茗烟:“还有谁跟了来了?”茗烟笑道:“别人都不知道。”袭人听了,复又惊慌道:“这还了得!倘或碰见人,或是遇见老爷,街上人挤马碰,有个失闪,这也是玩得的吗?你们的胆子比斗还大呢!都是茗烟调唆的,等我回去告诉嬷嬷们,一定打你个贼死。”茗烟撅了嘴道:“爷骂着打着叫我带了来的,这会子推到我身上。我说别来罢!——要不,我们回去罢。”花自芳忙劝道:“罢了,已经来了,也不用多说了。只是茅檐草舍,又窄又不干净,爷怎么坐呢?”

     Мать Сижэнь тоже вышла встречать Баоюя. А Сижэнь взяла его за руку и повела в дом. Там было еще несколько девочек. Едва он вошел, они потупились и покраснели от смущения.

   Баоюю, чтобы он не озяб, предложили сесть на кан; поставили перед ним фрукты, налили чаю.

   – Не хлопочите напрасно, – сказала Сижэнь. – Я знаю, что надо делать.

   Она принесла подушку, на которой до этого сидела сама, положила на табурет и усадила Баоюя. Подставила ему под ноги свою грелку и дала две ароматные лепешки, которые вытащила из сумочки. Затем зажгла свою грелку для рук и повесила Баоюю на шею. Наконец налила чаю в свою чашку и поднесла ему.

   Мать и сын расставили на столе угощение.

   Видя, что среди кушаний нет ничего подходящего для Баоюя, Сижэнь с улыбкой сказала:

   – Раз ты приехал, отведай хоть что-нибудь!

袭人的母亲也早迎出来了。袭人拉着宝玉进去。宝玉见房中三五个女孩儿,见他进来,都低了头,羞的脸上通红。花自芳母子两个恐怕宝玉冷,又让他上炕,又忙另摆果子,又忙倒好茶。袭人笑道:“你们不用白忙,我自然知道,不敢乱给他东西吃的。”一面说,一面将自己的坐褥拿了来,铺在一个杌子上,扶着宝玉坐下,又用自己的脚炉垫了脚,向荷包内取出两个梅花香饼儿来,又将自己的手炉掀开焚上,仍盖好,放在宝玉怀里,然后将自己的茶杯斟了茶,送与宝玉。彼时他母兄已是忙着齐齐整整的摆上一桌子果品来,袭人见总无可吃之物,因笑道:“既来了,没有空回去的理,好歹尝一点儿,也是来我家一趟。”

     Она взяла горсточку тыквенных семечек, потерла между ладонями, сдула с них шелуху и на платочке подала семечки Баоюю. Баоюй заметил, что у девушки покраснели глаза, а пудра на лице в нескольких местах смазана.

   – Ты почему плакала? – тихонько спросил он.

   – Я не плакала. Соринка попала в глаз, – солгала Сижэнь.

   Баоюй был в халате с узкими рукавами, из темно-красного шелка, вытканного четырехпалыми драконами, подбитом лисьим мехом; поверх халата – темно-зеленая курма на соболином меху, отороченная бахромой. Сижэнь улыбнулась:

   – Неужели никто не заметил, как ты переодевался, и не спросил, куда ты собрался?

   – А я переодевался, чтобы идти на спектакль, господин Цзя Чжэнь меня пригласил, – ответил Баоюй.

   – Посиди немного, – сказала Сижэнь, – и возвращайся обратно – ведь в такие места, как это, тебе не разрешают ездить.

   – И ты со мной поезжай, – предложил Баоюй, – я оставил для тебя дома кое-что вкусное.

   – Тише! – промолвила Сижэнь. – Я не хочу, чтобы они слышали!

   Она сняла с шеи Баоюя яшму и сказала сестрам:

   – Вот, поглядите! Вы часто толкуете об этой редкостной вещице, сокрушаетесь, что ни разу ее не видели. Полюбуйтесь же на нее! Ничего красивее вы никогда не увидите!

   Она показала им яшму и снова надела ее Баоюю на шею. Затем попросила брата нанять крытую коляску почище и поприличнее и проводить Баоюя домой.

   – Пусть едет верхом, – отозвался Хуа Цзыфан, – я буду рядом. Ничего не случится.

   – Лучше нанять коляску, на случай, если кто-нибудь встретится по пути, – возразила Сижэнь.

   Хуа Цзыфан послушался совета сестры, и все вышли проводить Баоюя к коляске.

   Сижэнь дала Минъяню фруктов, денег на хлопушки и наказала:

   – Смотри, никому ни слова, а то на себя же накличешь беду!

   В дом Сижэнь возвратилась, лишь когда Баоюй опустил занавески и коляска отъехала.

За коляской шли Минъянь и Хуа Цзыфан, ведя на поводу лошадь Баоюя.

   Когда доехали до улицы, где находился дворец Нинго, Минъянь приказал остановить коляску и обратился к Хуа Цзыфану:

   – Мы со вторым господином сначала пройдем незаметно в восточный дворец, там побудем немного, а потом уже отправимся в западный, чтобы не вызывать подозрений.

   Хуа Цзыфан помог Баоюю выйти из коляски, после чего отвел на место его коня.

   – Извини, что доставил тебе столько хлопот, – сказал ему Баоюй на прощанье и исчез за воротами дворца Нинго. Но об этом мы рассказывать не будем.

说着,捻了几个松瓤,吹去细皮,用手帕托着给他。宝玉看见袭人两眼微红,粉光融滑,因悄问袭人道:“好好的哭什么?”袭人笑道:“谁哭来着?才迷了眼揉的。”因此便遮掩过了。因见宝玉穿着大红金蟒狐腋箭袖,外罩石青貂裘排穗褂,说道:“你特为往这里来,又换新衣裳,他们就不问你往那里去吗?”宝玉道:“原是珍大爷请过去看戏换的。”袭人点头,又道:“坐一坐就回去罢,这个地方儿不是你来得的。”宝玉笑道:“你就家去才好呢,我还替你留着好东西呢。”袭人笑道:“悄悄儿的罢!叫他们听着作什么?”一面又伸手从宝玉项上将通灵玉摘下来,向他姊妹们笑道:“你们见识见识。时常说起来都当稀罕,恨不能一见,今儿可尽力儿瞧瞧。再瞧什么稀罕物儿,也不过是这么着了。”说毕递与他们,传看了一遍,仍与宝玉挂好。又命他哥哥去雇一辆干干净净、严严紧紧的车,送宝玉回去。花自芳道:“有我送去,骑马也不妨了。”袭人道:“不为不妨,为的是碰见人。”花自芳忙去雇了一辆车来,众人也不好相留,只得送宝玉出去。袭人又抓些果子给茗烟,又把些钱给他买花爆放,叫他:“别告诉人,连你也有不是。”一面说着,一直送宝玉至门前,看着上车,放下车帘。茗烟二人牵马跟随。来至宁府街,茗烟命住车,向花自芳道:“须得我和二爷还到东

府里混一混,才过去得呢,看大家疑惑。”花自芳听说有理,忙将宝玉抱下车来,

送上马去。宝玉笑说:“倒难为你了。”于是仍进了后门来,俱不在话下。

    Служанки между тем после ухода Баоюя стали вовсю развлекаться. Одни играли в облавные шашки, другие – в кости, грызли тыквенные семечки и засыпали весь пол шелухой.

   Неожиданно вошла мамка Ли справиться о здоровье Баоюя, но, увидев, что его нет, а служанки увлечены играми, сказала:

   – Я здесь редко бываю, потому вы совсем распустились, другие мамки боятся вам слово сказать. Это все Баоюй, он как фонарь на длинном шесте, на других светит, а сам в темноте; думает, все плохие, один он хороший. Смотрите, что вы натворили у него в комнате, все перевернули вверх дном!

   Служанки знали, что Баоюй их не станет ругать, а мамка Ли им теперь не указ, поэтому не обращали на нее внимания.

   – Как сегодня спал Баоюй? Как ел? – стала выспрашивать мамка.

   Но служанки в ответ несли всякий вздор и ворчали:

   – Вот назойливая старуха!

却说宝玉自出了门,他房中这些丫鬟们都索性恣意的玩笑,也有赶围棋的,也有掷骰抹牌的,磕了一地的瓜子皮儿,偏奶母李嬷嬷拄拐进来请安,瞧瞧宝玉;见宝玉不在家,丫鬟们只顾玩闹,十分看不过。因叹道:“只从我出去了不大进来,你们越发没了样儿了,别的嬷嬷越不敢说你们了。那宝玉是个‘丈八的灯台——照见人家,照不见自己’的,只知嫌人家腌。这是他的房子,由着你们遭塌,越不成体统了。”这些丫头们明知宝玉不讲究这些,二则李嬷嬷已是告老解事出去的了,如今管不着他们。因此,只顾玩笑,并不理他。那李嬷嬷还只管问:“宝玉如今一顿吃多少饭?什么时候睡觉?”丫头们总胡乱答应,有的说:“好个讨厌的老货!”

   – Я вижу в той чашке сладкое молоко, почему вы мне его не дали? – не унималась мамка Ли и, не получив ответа, сама взяла чашку.

   – Эй, эй, не трогай! – крикнула одна из служанок. – Это молоко для Сижэнь, узнает Баоюй, что его выпили, – рассердится. А хочешь – скажи ему, что это ты сделала! Мы за тебя не в ответе!

   Мамка Ли оробела было, а потом рассердилась:

   – Не верю, что Баоюй такой мелочный! Подумаешь – молоко! Я и получше что-нибудь заслужила! Да и кто такая Сижэнь! Баоюй не помнит разве, кто его выкормил своим молоком? Так неужто пожалеет для меня чашку коровьего молока? Вот возьму и выпью нарочно, посмотрим, что он сделает! Вы носитесь с этой дрянной девчонкой Сижэнь, а ведь это я ее воспитала! Скажите на милость, какая персона!

   И мамка Ли в сердцах выпила молоко. Тут другая служанка сказала с улыбкой:

   – Не удивительно, что вы рассердились! У этих девчонок никакого уважения к старшим! Разве может Баоюй рассердиться из-за чашки молока? Да он вам еще пришлет угощений!

   – Знаю я тебя, лису! – обрушилась на нее мамка Ли. – Думаешь, я не помню, как из-за чашки чая выгнали Цяньсюэ! Сама провинюсь, сама и отвечу!

   И, возмущенная, она вышла.

李嬷嬷又问道:“这盖碗里是酪,怎么不送给我吃?”说毕,拿起就吃。一个丫头道:“快别动!那是说了给袭人留着的,回来又惹气了。你老人家自己承认,别带累我们受气。”李嬷嬷听了,又气又愧,便说道:“我不信他这么坏了肠子!别说我吃了一碗牛奶,就是再比这个值钱的,也是应该的。难道待袭人比我还重?难道他不想想怎么长大了?我的血变了奶,吃的长这么大,如今我吃他碗牛奶,他就生气了?我偏吃了,看他怎么着!你们看袭人不知怎么样,那是我手里调理出来的毛丫头,什么阿物儿!”一面说,一面赌气把酪全吃了。又一个丫头笑道:“他们不会说话,怨不得你老人家生气。宝玉还送东西给你老人家去,岂有为这个不自在的?”李嬷嬷道:“你也不必妆狐媚子哄我,打量上次为茶撵茜雪的事我不知道呢!明儿有了不是,我再来领。”说着,赌气去了。

    Вскоре возвратился Баоюй и приказал пойти встретить Сижэнь. Вдруг он заметил, что Цинвэнь лежит на кровати.

   – Заболела? – спросил Баоюй. – Или проигралась?

   – Она выиграла сначала, но потом пришла мамка Ли, стала ругаться, и она проиграла, – принялась объяснять Цювэнь. – Вот и легла спать со злости.

   – А вы близко к сердцу не принимайте, – улыбнулся Баоюй, – пусть делает что хочет.

少时,宝玉回来,命人去接袭人,只见晴雯躺在床上不动,宝玉因问:“可是病了?还是输了呢?”秋纹道:“他倒是赢的;谁知李老太太来了混输了,他气的睡去了。”宝玉笑道:“你们别和他一般见识,由他去就是了。”

   В это время пришла Сижэнь, поздоровалась с Баоюем, спросила, где он обедал, когда вернулся домой, и передала привет подругам от матери и сестер. Когда она переоделась и сняла украшения, Баоюй велел подать ей сладкое молоко.

   – Мамка Ли его выпила, – доложили служанки.

   Баоюй хотел что-то сказать, но Сижэнь не дала ему рта раскрыть.

   – Так вот, оказывается, что ты для меня оставил! – вскричала девушка. – Спасибо за заботу! Я сладкое молоко и в самом деле любила и недавно выпила его столько, что желудок расстроился. Потом меня вырвало и лишь тогда полегчало. И хорошо, что мамка Ли его выпила – не пропадать же зря добру. Мне хотелось бы сушеных каштанов. Может, очистишь? А я постелю тебе на кане.

说着,袭人已来,彼此相见。袭人又问宝玉何处吃饭,多早晚回来;又代母妹问诸同伴姊妹好。一时换衣卸妆。宝玉命取酥酪来,丫鬟们回说:“李奶奶吃了。”宝玉才要说话,袭人便忙笑说道:“原来留的是这个,多谢费心。前儿我因为好吃,吃多了,好肚子疼,闹的吐了才好了。他吃了倒好,搁在这里白遭塌了。我只想风干栗子吃,你替我剥栗子,我去铺炕。”

    Баоюй принял ее слова на веру, сразу забыл о молоке и, сев поближе к лампе, принялся чистить каштаны. Заметив, что служанки вышли из комнаты, он с улыбкой обратился к Сижэнь:

   – Что за девушка была у вас в красном платье?

   – Моя двоюродная сестра, – ответила Сижэнь.

   Баоюй вздохнул.

   – Ты чего вздыхаешь? – удивилась Сижэнь. – Впрочем, понимаю: считаешь, что она недостойна так наряжаться!

   – Вовсе нет! – засмеялся Баоюй. – Кто же тогда достоин, если не она? Просто я подумал, что хорошо бы взять ее в наш дом. Уж очень она мила!

宝玉听了,信以为真,方把酥酪丢开,取了栗子来,自向灯下检剥。一面见众人不在房中,乃笑问袭人道:“今儿那个穿红的是你什么人?”袭人道:“那是我两姨姐姐。”宝玉听了,赞叹了两声。袭人道:“叹什么?我知道你心里的缘故。想是说:他那里配穿红的?”宝玉笑道:“不是不是。那样的人不配穿红的,谁还敢穿?我因为见他实在好的很,怎么也得他在咱们家就好了。”

   – Пусть у меня такая судьба, – холодно усмехнулась Сижэнь. – Но неужели все женщины в нашей семье тоже должны стать рабынями? Вам подавай не только хороших, а еще и красивых служанок!

   – Ты вечно что-то придумываешь! – заметил Баоюй. – Почему непременно рабынями? Твоя сестра могла бы жить у нас просто как родственница.

   – Ну нет, этого она недостойна! – бросила Сижэнь.

袭人冷笑道:“我一个人是奴才命罢了,难道连我的亲戚都是奴才命不成?定还要拣实在好的丫头才往你们家来?”宝玉听了,忙笑道:“你又多心了!我说往咱们家来,必定是奴才不成,说亲戚就使不得?”袭人道:“那也搬不上。”

Баоюй не стал больше спорить и продолжал молча чистить каштаны.

   – Что же ты замолчал? – улыбнулась Сижэнь. – Может, обиделся? В таком случае – наберись храбрости и купи ее за несколько лянов серебра.

   – Даже не знаю, что на это ответить, – произнес Баоюй. – Я хотел лишь сказать, что при ее красоте только и жить в роскошных домах и огромных дворцах, а таким тварям, как мы, здесь не место.

   – Подобного счастья ей, правда, на долю не выпало, – сказала Сижэнь, – но для моих тетушки и дядюшки она истинное сокровище, они с детства души в ней не чают, лелеют и холят. Теперь ей семнадцать, приданое все готово, на следующий год ее выдадут замуж.

   При слове «замуж» Баоюй вскрикнул невольно, ему стало не по себе, а Сижэнь продолжала:

   – Эти несколько лет я почти не виделась с сестрами, а теперь, когда скоро смогу возвратиться домой, никого из них не застану.

   Услышав это, Баоюй взволновался, бросил каштаны и спросил:

   – Ты собираешься от нас уходить? Почему?

宝玉便不肯再说,只是剥栗子。袭人笑道:“怎么不言语了?想是我才冒撞冲犯了你?明儿赌气花几两银子买进他们来就是了。”宝玉笑道:“你说的话怎么叫人答言呢?我不过是赞他好,正配生在这深宅大院里,没的我们这宗浊物倒生在这里!”袭人道:“他虽没这样造化,倒也是娇生惯养的,我姨父姨娘的宝贝儿似的,如今十七岁,各样的嫁妆都齐备了,明年就出嫁。”宝玉听了“出嫁”二字,不禁又叹了两声。正不自在,又听袭人叹道:“我这几年,姊妹们都不大见。如今我要回去了,他们又都去了!”宝玉听这话里有文章,不觉吃了一惊,忙扔下栗子,问道:“怎么着,你如今要回去?”

   – Я слышала разговор моей матери с братом, – ответила Сижэнь. – Они велели мне потерпеть еще годик, а потом выкупят меня и увезут.

   Баоюй еще больше забеспокоился:

– Выкупят? Зачем?

   – Как зачем? – воскликнула Сижэнь. – Одно дело те, кто родился в вашем доме[195], другое дело – я. Семья моя живет не здесь, так что иначе быть не может.

   – Я тебя не отпущу! – решительно заявил Баоюй. – И ты ничего не сможешь сделать!

   – Нет такого закона! – возразила Сижэнь. – Даже из императорского дворца девушек-служанок отпускают по твердо установленным правилам: на сколько лет взяли, через столько и отпускают. А уж в вашей семье и подавно.

袭人道:“我今儿听见我妈和哥哥商量,教我再耐一年,明年他们上来就赎出我去呢。”宝玉听了这话,越发忙了,因问:“为什么赎你呢?”袭人道:“这话奇了!我又比不得是这里的家生子儿,我们一家子都在别处,独我一个人在这里,怎么是个了手呢?”宝玉道:“我不叫你去也难哪!”袭人道:“从来没这个理。就是朝廷宫里,也有定例,几年一挑,几年一放,没有长远留下人的理,别说你们家!”

Баоюй задумался. Сижэнь рассуждала вполне разумно, и возразить было нечего.

   – А если старая госпожа не отпустит? – спросил, помолчав, Баоюй.

   – Старая госпожа? – удивилась Сижэнь. – Да прийдись я по сердцу ей или твоей матушке, они заплатили бы нашей семье еще несколько лянов серебра, и я смогла бы остаться. Такое бывает. Но есть служанки гораздо лучше меня. Еще маленькая, я была в услужении у старой госпожи, потом у старшей барышни Ши Сянъюнь, сейчас прислуживаю тебе. И если родные хотят, чтобы я вернулась домой, вам следовало бы, пожалуй, меня отпустить без всякого выкупа. И уж вовсе глупо говорить о том, что ты меня не отпустишь, потому что я тебе хорошо служу. Я и должна хорошо служить, иначе быть не может. А уйду, замена всегда найдется.

   Понимая всю справедливость ее слов, Баоюй совсем расстроился:

   – Но я хочу, чтобы ты осталась, и незачем бабушке разговаривать с твоей матерью! Мы дадим ей побольше денег, и никуда она тебя не увезет.

   – Конечно, насильно меня увозить мама не станет! – согласилась Сижэнь. – С ней можно договориться, тем более если дать денег. А не дадите, она тоже спорить не станет. Правда, в вашей семье подобных случаев не было! Человек – не вещь, которую можно купить, щедро заплатив продавцу, но что толку оставлять меня просто так, разлучать без всякой причины с родными? Ни твоя бабушка, ни твоя матушка на такое не согласятся.

   Баоюй подумал, а затем произнес:

   – Значит, ты окончательно решила уйти?

   – Окончательно, – ответила Сижэнь.

   Баоюй снова впал в раздумье: «Кто мог предположить, что эта девушка окажется столь бесчувственной и забудет о долге?»

   – Что ж! – произнес он со вздохом. – Знай я наперед, что так будет, не стал бы тебя добиваться! Ведь я сиротой остаюсь!

   С этими словами он, совершенно убитый, лег на кровать.

宝玉想一想,果然有理,又道:“老太太要不放你呢?”袭人道:“为什么不放呢?我果然是个难得的,或者感动了老太太、太太不肯放我出去,再多给我们家几两银子留下,也还有的;其实我又不过是个最平常的人,比我强的多而且多。我从小儿跟着老太太,先伏侍了史大姑娘几年,这会子又伏侍了你几年,我们家要来赎我,正是该叫去的,只怕连身价不要就开恩放我去呢。要说为伏侍的你好不叫我去,断然没有的事。那伏侍的好,是分内应当的,不是什么奇功;我去了仍旧又有好的了,不是没了我就使不得的。”宝玉听了这些话,竟是有去的理无留的理,心里越发急了,因又道:“虽然如此说,我的一心要留下你,不怕老太太不和你母亲说,多多给你母亲些银子,他也不好意思接你了。”袭人道:“我妈自然不敢强。且慢说和他好说,又多给银子;就便不好和他说,一个钱也不给,安心要强留下我,他也不敢不依。但只是咱们家从没干过这倚势仗贵霸道的事。这比不得别的东西,因为喜欢,加十倍利弄了来给你,那卖的人不吃亏,就可以行得的;如今无故平空留下我,于你又无益,反教我们骨肉分离,这件事,老太太、太太肯行吗?”宝玉听了,思忖半晌,乃说道:“依你说来说去,是去定了?”袭人道:“去定了。”宝玉听了自思道:“谁知这样一个人,这样薄情无义呢!”乃叹道:“早知道都是要去的,我就不该弄了来。临了剩我一个孤鬼儿!”说着便赌气上床睡了。

  А Сижэнь, надобно вам сказать, услышав, что мать с братом собираются ее выкупать, заявила, что до самой смерти не вернется домой.

   – Когда у вас нечего было есть, – сказала девушка, – вы продали меня за несколько лянов серебра. А то с голоду умерли бы. Вам посчастливилось. И мне тоже. Я служанка, а ем с барского стола, никто не бьет меня, не ругает. А вы привели в порядок хозяйство, деньжат подкопили, несмотря на то что умер отец. Но мало ли что может случиться, опять появятся затруднения, а вторично продать меня вы не сможете. Считайте, что я умерла. – Она всплакнула.

   Сижэнь была непреклонна, и мать с братом в конце концов согласились. К тому же по договору Сижэнь была продана навечно, но родные ее намеревались воспользоваться добротой господ Цзя, которые не стали бы требовать выкуп. Во дворце Жунго со служанками хорошо обращались, и девушки, прислуживавшие в комнатах старших и младших господ, были в лучшем положении, чем дочери в бедных семьях. Это, пожалуй, и явилось главной причиной того, что родные Сижэнь решили больше не думать о выкупе девушки.

   А уж когда приехал Баоюй и они поняли, какие отношения у молодого господина с Сижэнь, у них словно камень свалился с души и даже появились честолюбивые мечты.

   原来袭人在家,听见他母兄要赎他回去,他就说:“至死也不回去。”又说:

“当日原是你们没饭吃,就剩了我还值几两银子,要不叫你们卖,没有个看着老子娘饿死的理;如今幸而卖到这个地方儿,吃穿和主子一样,又不朝打暮骂。况如今爹虽没了,你们却又整理的家成业就,复了元气。若果然还艰难,把我赎出来再多掏摸几个钱,也还罢了,其实又不难了。这会子又赎我做什么?权当我死了,再不必起赎我的念头了!”因此哭了一阵。他母兄见他这般坚执,自然必不出来的了。况且原是卖倒的死契,明仗着贾宅是慈善宽厚人家儿,不过求求,只怕连身价银一并赏了还是有的事呢;二则贾府中从不曾作践下人,只有恩多威少的,且凡老少房中所有亲侍的女孩子们,更比待家下众人不同,平常寒薄人家的女孩儿也不能那么尊重:因此他母子两个就死心不赎了。次后忽然宝玉去了,他两个又是那个光景儿,母子二人心中更明白了,越发一块石头落了地,而且是意外之想,彼此放心,再无别意了。

  Сижэнь совсем еще девочкой заметила, что у Баоюя какой-то странный характер и капризы совсем не такие, как у других детей, да и вообще много всяких причуд. Любимец бабушки, не боявшийся ни отца, ни матери, Баоюй в последнее время совсем распустился. Убедить его в чем-нибудь было невозможно, и Сижэнь, заведя разговор о выкупе, решила испытать Баоюя, чтобы потом его отчитать. Но, увидев, как он расстроился, сама пала духом.

 Дело в том, что Сижэнь вовсе не собиралась есть каштаны, просто она боялась, как бы не вышла такая же история, как с Цяньсюэ из-за чая, и решила отвлечь Баоюя. Приказав служанкам убрать каштаны, она пошла посмотреть, что он делает. Заметив на его лице следы слез, Сижэнь улыбнулась:

   – Не печалься! Если хочешь, я останусь!

   Баоюй сразу повеселел:

   – Я не могу выразить словами, как мне хочется, чтобы ты была со мной! Неужели ты не понимаешь?

   – Понимаю! Нам хорошо друг с другом! – с улыбкой согласилась Сижэнь. – Но если ты и в самом деле хочешь, чтобы я осталась, одного твоего желания недостаточно. Выполнишь три моих условия, я никогда с тобой не расстанусь, если даже мне будет грозить смерть!

且说袭人自幼儿见宝玉性格异常,其淘气憨顽出于众小儿之外,更有几件千奇百怪口不能言的毛病儿。近来仗着祖母溺爱,父母亦不能十分严紧拘管,更觉放纵弛荡,任情恣性,最不喜务正。每欲劝时,谅不能听。今日可巧有赎身之论,故先用骗词以探其情,以压其气,然后好下箴规。今见宝玉默默睡去,知其情有不忍,气已馁堕。自己原不想栗子吃,只因怕为酥酪生事,又像那茜雪之茶,是以假要栗子为由,混过宝玉不提就完了。于是命小丫头子们将栗子拿去吃了,自己来推宝玉。只见宝玉泪痕满面,袭人便笑道:“这有什么伤心的?你果然留我,我自然不肯出去。”宝玉见这话头儿活动了,便道:“你说说我还要怎么留你?我自己也难说了!”袭人笑道:“咱们两个的好,是不用说了。但你要安心留我,不在这上头。我另说出三件事来,你果然依了,那就是真心留我了,刀搁在脖子上我也不出去了。”

   – Скорее говори, какие условия! – вскричал Баоюй. – Я повинуюсь тебе во всем. Дорогая моя, милая сестрица, не то что три, триста твоих условий я охотно выполню. Только не покидай меня, пока в один прекрасный день я не обращусь в прах! Нет! Не в прах! Прах можно осязать! Лучше в дымок, который рассеется от дуновения ветерка. Тогда ты перестанешь видеть меня, а я тебя! Вот и уйдешь куда заблагорассудится!

   Сижэнь поспешила зажать ему рот рукой:

   – Дорогой мой! Я так сказала, чтобы предостеречь тебя от глупых разговоров! А ты опять чепуху несешь!

   – Больше не буду! – пообещал Баоюй.

   – Это и есть мое первое условие! – промолвила Сижэнь.

   – Исправлюсь, исправлюсь! – замахал руками Баоюй. – А если опять начну говорить глупости, заткни мне рот. Что еще?

宝玉忙笑道:“你说那几件?我都依你。好姐姐,好亲姐姐!别说两三件,就是两三百件我也依的。只求你们看守着我,等我有一日化成了飞灰,——飞灰还不好,灰还有形有迹,还有知识的。——等我化成一股轻烟,风一吹就散了的时候儿,你们也管不得我,我也顾不得你们了,凭你们爱那里去那里去就完了。”急的袭人忙握他的嘴,道:“好爷!我正为劝你这些个。更说的狠了!”宝玉忙说道:“再不说这话了。”袭人道:“这是头一件要改的。”宝玉道:“改了,再说你就拧嘴!还有什么?”

Сижэнь продолжала:

   – Мне все равно: хочешь ты учиться или только притворяешься, но никогда не говори чего не следует отцу и посторонним людям; отец разгневается, а люди скажут, что ты глуп. Ведь как твой отец рассуждает: «Все у нас в роду учились, а мой сын не желает да еще, когда меня нет, болтает всякие глупости!» Ты ведь каждому, кто прилежно учится, даешь прозвище «книжный червь» и вдобавок говоришь: «Кроме ?Минминдэ“[196], нет интересных книг, все остальное выдумали наши предки». За это отец не только сердится, но готов поколотить тебя!

   – Молчи! – прервал ее с улыбкой Баоюй. – Это я по недоумию болтал всякую ерунду, впредь такое не повторится! Еще какое условие?

   – Не клевещи на буддийских и даосских монахов, – продолжала Сижэнь. – Не заигрывай с девушками, не слизывай помаду с их губ и вообще не предавайся мирским порокам!

   – Ладно, согласен! – вскричал Баоюй. – Есть еще? Говори скорее!

   – Это все, – ответила Сижэнь. – В общем, будь сдержаннее, не распускай себя. Выполнишь мои условия, меня даже в паланкине с восемью носильщиками отсюда не унесут!

   – Это уж ты слишком! – воскликнул Баоюй. – Неужели тебе мало даже паланкина с восемью носильщиками?

   – А что тут удивительного! – усмехнулась Сижэнь. – Надо знать свое место, а занимать чужое неинтересно, если даже и выпало бы такое счастье.

袭人道:“第二件,你真爱念书也罢,假爱也罢,只在老爷跟前,或在别人跟前,你别只管嘴里混批,只作出个爱念书的样儿来,也叫老爷少生点儿气,在人跟前也好说嘴。老爷心里想着:我家代代念书,只从有了你,不承望不但不爱念书,已经他心里又气又恼了,而且背前面后混批评。凡读书上进的人,你就起个外号儿,叫人家‘禄蠹’;又说只除了什么‘明明德’外就没书了,都是前人自己混编纂出来的。这些话你怎么怨得老爷不气,不时时刻刻的要打你呢?”宝玉笑道:“再不说了。那是我小时候儿不知天多高地多厚信口胡说的,如今再不敢说了。还有什么呢?”袭人道:“再不许谤僧毁道的了。还有更要紧的一件事,再不许弄花儿,弄粉儿,偷着吃人嘴上擦的胭脂,和那个爱红的毛病儿了。”宝玉道:“都改!都改!再有什么快说罢。”袭人道:“也没有了,只是百事检点些,不任意任性的就是了。你要果然都依了,就拿八人轿也抬不出我去了。”宝玉笑道:“你这里长远了,不怕没八人轿你坐。”袭人冷笑道:“这我可不希罕的。有那个福气,没有那个道理,纵坐了也没趣儿。”

Их разговор прервала Цювэнь. Она вошла и сказала:

   – Уже пробили третью стражу. Только что старая госпожа присылала справиться, спит ли Баоюй. Я сказала, что спит.

   Баоюй велел подать часы и, увидев, что скоро полночь, прополоскал рот, разделся и лег в постель.

二人正说着,只见秋纹走进来,说:“三更天了,该睡了。方才老太太打发嬷

嬷来问,我答应睡了。”宝玉命取表来看时,果然针已指到子初二刻了,方从新盥漱,宽衣安歇,不在话下。

   Утром Сижэнь поднялась рано, с головной болью, ощущая ломоту и жар во всем теле, глаза припухли. Какое-то время она крепилась, но потом свалилась на кан.

   Баоюй сказал об этом матушке Цзя, и та распорядилась позвать лекаря.

   – Ничего опасного, – сказал лекарь, осмотрев больную. – Примет лекарство, немного полежит, и все пройдет.

   Лекарь выписал рецепт, а Баоюй велел не мешкая приготовить лекарство. После того как Сижэнь его приняла, Баоюй велел укрыть ее потеплее, чтобы хорошенько пропотела, а сам отправился навестить Дайюй.

至次日清晨,袭人起来,便觉身体发重,头疼目胀,四肢火热。先时还扎挣的住,次后捱不住,只要睡,因而和衣躺在炕上。宝玉忙回了贾母,传医诊视,说道:“不过偶感风寒,吃一两剂药疏散疏散就好了。”开方去后,令人取药来煎好,刚服下去,命他盖上被窝渥汗,宝玉自去黛玉房中来看视。

 Дайюй отдыхала после обеда, и служанки занимались кто чем. В доме стояла тишина.

   Баоюй отодвинул шелковую занавеску на дверях, вошел и принялся тормошить Дайюй:

   – Дорогая сестрица, не успела поесть, и сразу спать!

   – Пошел бы лучше прогулялся, – сказала, проснувшись, Дайюй. – Я всю ночь не спала и чувствую себя совершенно разбитой.

   – Усталость – пустяки, – возразил Баоюй, – а вот спать после еды вредно! Сейчас я тебя развлеку, и дремота сразу пройдет.

   Дайюй закрыла глаза и ответила:

   – Я вовсе не сплю, просто хочу отдохнуть. А ты погуляй!

   – Куда я пойду? С другими мне скучно, – не унимался Баоюй.

   – Тогда сиди смирно, – усмехнулась Дайюй, – поболтаем немного!

   – Я тоже лягу, – заявил Баоюй.

   – Ну что же, ложись!

   – Нет подушки, – сказал Баоюй. – Я на твою лягу!

   – Вот еще выдумал! – недовольно произнесла Дайюй. – Разве в соседней комнате нет подушек?! Принеси себе и ложись!

   Баоюй вышел и тотчас же возвратился.

   – Мне не надо таких подушек, – заявил он. – После каких-то грязных старух!

   Дайюй округлила глаза и даже приподнялась:

   – Ты поистине моя злая звезда! Ладно уж, возьми эту!

   Она бросила ему свою подушку, а себе принесла другую. Они легли рядом, лицом друг к другу.

彼时黛玉自在床上歇午,丫鬟们皆出去自便,满屋内静悄悄的。宝玉揭起绣线软帘,进入里间,只见黛玉睡在那里,忙上来推他道:“好妹妹,才吃了饭,又睡觉!”将黛玉唤醒。黛玉见是宝玉,因说道:“你且出去逛逛,我前儿闹了一夜,今儿还没歇过来,浑身酸疼。”宝玉道:“酸疼事小,睡出来的病大,我替你解闷儿,混过困去就好了。”黛玉只合着眼,说道:“我不困,只略歇歇儿,你且别处去闹会子再来。”宝玉推他道:“我往那里去呢,见了别人就怪腻的。”黛玉听了,“嗤”的一笑道:“你既要在这里,那边去老老实实的坐着,咱们说话儿。”宝玉道:“我也歪着。”黛玉道:“你就歪着。”宝玉道:“没有枕头。咱们在一个枕头上罢。”黛玉道:“放屁!外头不是枕头?拿一个来枕着。”宝玉出至外间,看了一看,回来笑道:“那个我不要,也不知是那个腌老婆子的。”黛玉听了,睁开眼,起身笑道:“真真你就是我命中的‘魔星’。请枕这一个!”说着,将自己枕的推给宝玉,又起身将自己的再拿了一个来枕上,二人对着脸儿躺下。

    Дайюй заметила на правой щеке Баоюя красное пятнышко величиной с горошину и приняла его за царапину. Придвинулась ближе, внимательно присмотрелась, потрогала рукой и спросила:

   – Кто это тебя так разукрасил?

   Баоюй смущенно отвернулся, пряча щеку, и сказал:

   – Никто меня не разукрасил. Это я помогал девочкам готовить румяна, наверное, брызги попали мне на лицо.

   Он стал искать платок, но Дайюй вытерла ему щеку своим платочком.

   – Хорошими делами ты занимаешься! – проговорила она, щелкнув языком. – Занимаешься, и ладно, но зачем выставлять это напоказ? Увидит кто-нибудь – пойдут сплетни и пересуды. Дойдет до отца, и опять всем нам придется за тебя волноваться!

黛玉一回眼,看见宝玉左边腮上有钮扣大小的一块血迹,便欠身凑近前来,以手抚之细看道:“这又是谁的指甲划破了?”宝玉倒身,一面躲,一面笑道:“不是划的,只怕是才刚替他们淘澄胭脂膏子溅上了一点儿。”说着,便找绢子要擦。黛玉便用自己的绢子替他擦了,咂着嘴儿说道:“你又干这些事了。干也罢了,必定还要带出幌子来。就是舅舅看不见,别人看见了,又当作奇怪事新鲜话儿去学舌讨好儿,吹到舅舅耳朵里,大家又该不得心净了。”

    Но Баоюй не слушал девушку, опьяненный каким-то удивительным ароматом, исходившим из ее рукава и вызывавшим истому.

   Баоюй попытался заглянуть в рукав, но Дайюй сказала с улыбкой:

   – Кто же носит в эту пору года при себе благовония?

   – Откуда же аромат? – не переставал удивляться Баоюй.

   – Не знаю. Платье висело в шкафу, может быть, оттуда?

   Баоюй покачал головой.

   – Не думаю. Это какой-то необыкновенный запах, не то что у ароматных лепешек, благовонных шариков и мускусных мешочков.

   – Уж не думаешь ли ты, что какой-нибудь святой архат или праведник подарил мне чудесное благовоние? – с язвительной усмешкой заметила Дайюй. – Или же я раздобыла его рецепт? Но рецепта мало, надо еще найти бутоны цветов, росу, иней и снег, чтобы его приготовить! А это могут сделать только родные братья, которых у меня нет. Так что приходится довольствоваться самыми обычными благовониями.

   – Стоит мне слово сказать, ты в ответ целый короб! – улыбнулся Баоюй. – Надо тебя проучить, а то ты меры не знаешь.

   Он поднялся, поплевал на руки и принялся щекотать Дайюй. Дайюй боялась щекотки и кричала, задыхаясь от смеха:

   – Не балуйся, а то рассержусь!

宝玉总没听见这些话,只闻见一股幽香,却是从黛玉袖中发出,闻之令人醉魂酥骨。宝玉一把便将黛玉的衣袖拉住,要瞧瞧笼着何物。黛玉笑道:“这时候谁带什么香呢?”宝玉笑道:“那么着,这香是那里来的?”黛玉道:“连我也不知道,想必是柜子里头的香气熏染的,也未可知。”宝玉摇头道:“未必。这香的气味奇怪,不是那些香饼子、香球子、香袋儿的香。”黛玉冷笑道:“难道我也有什么‘罗汉’‘真人’给我些奇香不成?就是得了奇香,也没有亲哥哥亲兄弟弄了花儿、朵儿、霜儿、雪儿替我炮制。我有的是那些俗香罢了!”宝玉笑道:“凡我说一句,你就拉上这些。不给你个利害也不知道,从今儿可不饶你了!”说着翻身起来,将两只手呵了两口,便伸向黛玉膈肢窝内两胁下乱挠。黛玉素性触痒不禁,见宝玉两手伸来乱挠,便笑的喘不过气来。口里说:“宝玉!你再闹,我就恼了!”

– А будешь болтать что не следует? – улыбнулся Баоюй, отпуская ее.

   – Не буду! – пообещала Дайюй, поправляя прическу. И тут же сказала: – Но если у меня есть чудесный аромат, у тебя должен быть теплый аромат.

   Баоюй ничего не понял и спросил:

   – Что это за теплый аромат?

   – До чего же ты глуп! – вздохнула Дайюй, укоризненно покачав головой. – У тебя есть яшма, а яшме под стать лишь золото. Не годится тебе в пару тот, у кого холодный аромат, если у тебя нет теплого аромата?

   – Опять ты за свое? – рассмеялся Баоюй. – Ведь только что просила прощенья!

   Он снова потянулся к ней, собираясь пощекотать, но девушка взмолилась:

   – Дорогой брат, я больше не буду!

   – Ладно, – ответил Баоюй, – дай только понюхать твой рукав.

   Баоюй схватил ее руку и стал вдыхать аромат.

   – Тебе пора! – вдруг заявила Дайюй, отдернув руку.

   – Мне и в самом деле пора, но я не могу уйти, – проговорил Баоюй и снова лег.

   Дайюй легла рядом и закрыла лицо платочком.

宝玉方住了手,笑问道:“你还说这些不说了?”黛玉笑道:“再不敢了。”

一面理鬓笑道:“我有奇香,你有‘暖香’没有?”宝玉见问,一时解不来,因问:“什么‘暖香’?”黛玉点头笑叹道:“蠢才,蠢才!你有玉,人家就有金来配你;人家有‘冷香’,你就没有‘暖香’去配他?”宝玉方听出来,因笑道:“方才告饶,如今更说狠了!”说着又要伸手。黛玉忙笑道:“好哥哥,我可不敢了。”宝玉笑道:“饶你不难,只把袖子我闻一闻。”说着便拉了袖子笼在面上,闻个不住。黛玉夺了手道:“这可该去了。”宝玉笑道:“要去不能。咱们斯斯文文的躺着说话儿。”说着复又躺下,黛玉也躺下,用绢子盖上脸。

Баоюй принялся рассказывать ей всякие небылицы, но Дайюй будто ничего не слышала.

   Тогда он стал ее расспрашивать, сколько ей было лет, когда она приехала в столицу, какие пейзажи видела в пути, какие памятники старины есть в Янчжоу, каковы обычаи у тамошнего населения. Дайюй не отвечала. Баоюй испуганно подумал: «Если она уснет, непременно заболеет» – и стал громко говорить:

   – Ай-я-я! Я слышал, что у вас в Янчжоу, в ямыне, произошла удивительная история. Ты знаешь о ней?

   Серьезный тон и строгое выражение лица Баоюя ввели девушку в заблуждение, и она с любопытством спросила:

   – Какая история?

   Тут Баоюй, пряча улыбку, стал болтать все, что приходило в голову:

   – В Янчжоу есть гора Дай, а в горе – пещера Линь.

   – Хватит врать! – рассмеялась Дайюй. – Нет такой горы!

   – А ты что, знаешь все горы и реки Поднебесной? – спросил Баоюй. – Погоди, я договорю до конца, а потом ты скажешь.

   – Ладно, – махнула рукой Дайюй.

宝玉有一搭没一搭的说些鬼话,黛玉总不理。宝玉问他几岁上京,路上见何景致,扬州有何古迹,土俗民风如何,黛玉不答。宝玉只怕他睡出病来,便哄他道:“嗳哟!你们扬州衙门里有一件大故事,你可知道么?”黛玉见他说的郑重,又且正言厉色,只当是真事,因问:“什么事?”宝玉见问,便忍着笑顺口诌道:“扬州有一座黛山,山上有个林子洞。”黛玉笑道:“这就扯谎,自来也没听见这山。”宝玉道:“天下山水多着呢,你那里都知道?等我说完了你再批评。”黛玉道:“你说。”

 Баоюй продолжал фантазировать:

   – В пещере Линь жили оборотни крыс. Однажды, в седьмой день последнего месяца года, царь крыс поднялся на трон и стал держать совет со своими подданными. «Завтра восьмое число, – промолвил он, – все варят рис к празднику. Надо воспользоваться случаем и натаскать. И еще у нас в пещерах не хватает фруктов». Царь крыс вынул указующую стрелу и послал одного смышленого крысенка на разведку. Крысенок возвратился и доложил: «Я побывал везде. Больше всего фруктов и зерна собрано в храме у подножья горы». Царь крыс спросил: «Много ли фруктов и зерна и какие сорта?» – «Риса и бобов полны амбары, – отвечал крысенок. – А фрукты и овощи пяти сортов – красные финики, каштаны, земляной орех, водяной орех и ароматный батат». Царь крыс обрадовался, быстро вынул властную стрелу и спросил: «Кто пойдет воровать рис?» Тотчас же вызвалась одна из крыс. «Кто пойдет воровать бобы?» – снова спросил царь, вытаскивая еще одну стрелу. Вызвалась другая крыса. Остальные тоже получили приказания. Некому только было идти за ароматным бататом. Царь снова вытащил стрелу и спросил:

   «Ну, а кто пойдет красть ароматный батат?» Тут выбежал вперед маленький тощий крысенок: «Я пойду».

   Царь, да и остальные крысы, не соглашались его отпускать, думали, он слабый, неопытный и трусливый. Но крысенок сказал: «Пусть я мал и немощен телом, зато знаю магические заклинания, остер на язык и смекалист. Поэтому справлюсь лучше других!»

   «Неужели?» – не верили крысы. «А у меня свой способ красть, – заявил крысенок. – Встряхнусь, превращусь в клубень батата и буду его потихоньку таскать, пока весь не перетаскаю. Никто и не заметит. По крайней мере это лучше, чем воровать или отнимать силой!»

   Тут крысы сказали: «Все это хорошо, но покажи нам сначала, как ты сможешь превратиться в батат!» Крысенок засмеялся: «Очень просто, смотрите». Он встряхнулся и тут же превратился в прелестную маленькую барышню. Крысы зашумели: «Нет, не годится! Ведь ты обещал превратиться в батат, а стал барышней».

   Крысенок снова встряхнулся, принял свой прежний вид и сказал:

   «Ничего, оказывается, вы не знаете! Ведь ?ароматный батат“ – это ароматная яшма[197], дочь сборщика соляного налога господина Линя!»

宝玉又诌道:“林子洞里原来有一群耗子精。那一年腊月初七老耗子升座议事,说:‘明儿是腊八儿了,世上的人都熬腊八粥,如今我们洞里果品短少,须得趁此打劫些个来才好。’乃拔令箭一枝,遣了个能干小耗子去打听。小耗子回报:‘各处都打听了,惟有山下庙里果米最多。’老耗子便问:‘米有几样?果有几品?’小耗子道:‘米豆成仓。果品却只有五样:一是红枣,二是栗子,三是落花生,四是菱角,五是香芋。’老耗子听了大喜,即时拔了一枝令箭,问:‘谁去偷米?’一个耗子便接令去偷米。又拔令箭问:‘谁去偷豆?’又一个耗子接令去偷豆。然后一一的都各领令去了。只剩下香芋。因又拔令箭问:‘谁去偷香芋?’只见一个极小极弱的小耗子应道:‘我愿去偷香芋。”老耗子和众耗见他这样,恐他不谙练,又怯懦无力,不准他去。小耗子道:‘我虽年小身弱,却是法术无边,口齿伶俐,机谋深远。这一去,管比他们偷的还巧呢!’众耗子忙问:‘怎么比他们巧呢?’小耗子道:‘我不学他们直偷,我只摇身一变,也变成个香芋,滚在香芋堆里,叫人瞧不出来,却暗暗儿的搬运,渐渐的就搬运尽了:这不比直偷硬取的巧吗?’众耗子听了,都说:‘妙却妙,只是不知怎么变?你先变个我们瞧瞧。’小耗子听了,笑道:‘这个不难,等我变来。’说毕,摇身说:‘变。’竟变了一个最标致美貌的一位小姐。众耗子忙笑说:‘错了,错了!原说变果子,怎么变出个小姐来了呢?’小耗子现了形笑道:‘我说你们没见世面,只认得这果子是香芋,却不知盐课林老爷的小姐才是真正的“香玉”呢!’”

 Дайюй повернулась и даже привстала, вскричав:

   – Ох, и задам же я тебе, болтуну! Узнаешь, как надо мной смеяться!

   Дайюй надулась, и Баоюй стал просить у нее прощения:

   – Милая сестрица, извини! Я больше не буду! Не я виноват – волшебный запах, который исходил от тебя, он напомнил мне это древнее предание.

   – Подшутил надо мной, а теперь говоришь, что это древнее предание! – возмутилась Дайюй.

黛玉听了,翻身爬起来,按着宝玉笑道:“我把你这个烂了嘴的!我就知道你是编派我呢。”说着便拧。宝玉连连央告:“好妹妹,饶了我罢,再不敢了。我因为闻见你的香气,忽然想起这个故典来。”黛玉笑道:“饶骂了人,你还说是故典呢。”

Не успела она это сказать, как на пороге появилась Баочай и со смехом спросила:

   – Кто это здесь рассказывает древние предания?

   – Сама посмотри! – ответила Дайюй. – Кто еще здесь может болтать? Поиздевался надо мной, а свалил все на древние предания!

   – Ах, так это брат Баоюй! – воскликнула Баочай. – Тому, что он знает древние предания, я не удивляюсь! Жаль только, что в нужный момент они вылетают у него из головы. Третьего дня не мог вспомнить стихотворение «Листья банана», которое каждому известно. Даже вспотел, хотя остальные дрожали от холода. А сейчас, значит, у него с памятью все в порядке!

   – Амитаба! – воскликнула Дайюй. – Спасибо, сестрица! Ты всегда знаешь, что сказать! За словом в карман не полезешь!

   Неожиданно в комнате Баоюя послышался шум. Если вам интересно знать, что там произошло, прочтите следующую главу.

一语未了,只见宝钗走来,笑问:“谁说故典呢?我也听听。”黛玉忙让坐,

笑道:“你瞧瞧,还有谁?他饶骂了,还说是故典。”宝钗笑道:“哦!是宝兄弟哟!怪不得他。他肚子里的故典本来多么!就只是可惜一件,该用故典的时候儿他就偏忘了。有今儿记得的,前儿夜里的芭蕉诗就该记得呀,眼面前儿的倒想不起来。别人冷的了不得,他只是出汗。这会子偏又有了记性了!”黛玉听了笑道:“阿弥陀佛!到底是我的好姐姐。你一般也遇见对子了。可知一还一报,不爽不错的。”刚说到这里,只听宝玉房中一片声吵嚷起来。

  未知何事,下回分解。

  评论这张
 
阅读(425)| 评论(5)
推荐 转载

历史上的今天

评论

<#--最新日志,群博日志--> <#--推荐日志--> <#--引用记录--> <#--博主推荐--> <#--随机阅读--> <#--首页推荐--> <#--历史上的今天--> <#--被推荐日志--> <#--上一篇,下一篇--> <#-- 热度 --> <#-- 网易新闻广告 --> <#--右边模块结构--> <#--评论模块结构--> <#--引用模块结构--> <#--博主发起的投票-->
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

页脚

网易公司版权所有 ©1997-2018